Константин Хабенский: «Я подражаю классикам»

Константин Хабенский: «Я подражаю классикам»С актером МХТ им. Чехова Константином Хабенским мы встретились на сочинском Третьем Международном Зимнем фестивале классической музыки Юрия Башмета. Константин присутствовал в качестве участника – «отвечал» за литературную часть «Карнавала животных» Сен-Санса и оратории Гайдна «Семь последних слов Христа…». Между концертами Константин дал интервью нашему изданию.

Е. Бойко: Константин, как вы воспринимаете классическую музыку, чем она является она для вас, на каком уровне воспринимается – эмоциональном, образном, логическом?

К. Хабенский: Пока только на эмоциональном уровне – по крайней мере, на сегодняшнем этапе своей жизни. Чтобы воспринимать ее образами, понимать ее смысл, для этого ее нужно хорошо знать. Но, к сожалению, на концертах классической музыки я бываю очень редко – может быть, раз в год. Поэтому что я больше люблю – камерные или симфонические произведения – об этом мы с вами вряд ли сможем сейчас обстоятельно поговорить.

Е. Бойко: Это наверняка поправимо. Ну а ваши музыкальные опыты, как нынешний с Юрием Башметом, – собираетесь продолжать?

К. Хабенский: Нет, пока ничего такого не планирую. Пока мне достаточно работы в театре и кино. Скажем так, я не буду прилагать чрезмерные усилия для того, чтобы каждый месяц выпускать новую программу с Юрием Башметом или с кем-либо другим. Но если будут предложения и время для их воплощения, то я с удовольствием откликнусь.

Е. Бойко: Вы сейчас здесь, рядом с классическими музыкантами, получили какой-то опыт, этот опыт вам очень интересен. Вы находитесь среди тех, кого в первую очередь хотелось бы видеть рядом с хорошей музыкой, ведь музыка и театр связаны. Почему в России не знать Чехова и Пушкина – это стыдно, а не ходить в концертный зал – это совершенно нормально? Не то что бы это упрек, но все же, почему так получилось? Ведь дома вы наверняка слушаете классику на дисках…

К. Хабенский: Ну конечно, это не первая моя встреча с музыкой. За всех я ответить не могу, но, сам, понимая огромные пробелы в музыкальном образовании, с чего мы начали разговор, – я как-то понемножечку, по чуть-чуть, пытаюсь в себя впустить высокое музыкальное искусство. Помимо того, что мне очень интересно пробовать себя в сосуществовании с симфоническим оркестром, с живой музыкой, в переплетении текста и музыкальной мысли.

Е. Бойко: Нынешний опыт общения с Юрием Абрамовичем Башметом что вам дал? Что для себя отметили, на полочку положили?

К. Хабенский: Постановку актерских задач, например. То, как Башмет формулирует и ставит задачи музыкантам, какого звучания он хочет добиться от них. Какие глаголы и прилагательные он использует, чтобы оживить ноты, чтобы они звучали так или чуть иначе – вот это интересно очень.

Е. Бойко: В одном из интервью в Интернет было сказано, что театр для вас это хобби, а кино – источник дохода…

К. Хабенский: В очень грубом приближении. Кино – это такая же работа, как и театр, только приносит больше денег. Но это совсем не значит, что я работаю только в коммерческих лентах. Я снимаюсь и в авторском кино – стараюсь быть там, где мне интересно. Пока есть для этого возможность.

Е. Бойко: Какой из последних фильмов в прокате вы сами смотрели?

К. Хабенский: «Кандагар». Могу сказать, что там хорошие актерские работы, другое дело, что фильм мог бы быть и двухсерийным, но сейчас принято делать кино покороче, чтобы не наскучить зрителю. А если говорить про качество российского кино, то те фильмы, которые заслуживают внимания, в широкий прокат не выходят, их больше смотрят дома на DVD.

Е. Бойко: Как вы работаете над своими ролями? Долгое копание, размышления мешают или помогают в работе над образом? Насколько это мучительный процесс для вас?

К. Хабенский: Существует процесс выпуска спектакля, где идет застройка мизансцен, сплетение действия с музыкой, решения проблем героев, и, соответственно, формирование продукта, называемого спектаклем. Я и мои коллеги так научены, что спектакль на этом не останавливается, он продолжает жить и развиваться. И эволюция роли тоже идет – год, два, три, четыре, пять. Например, спектакль «Калигула» мы играли 10 лет, и все эти годы шло вживание и осмысление роли. А ведь некоторые тексты таковы, что тебе с ними нужно еще пожить какое-то время. Да и вообще пожить – чтобы понимать, о чем это и как это говорить. Поэтому трехмесячный процесс выпуска спектакля – это не далеко не окончательный диагноз роли. Это только первое вскрытие. Если человеку интересно заниматься актерской профессией, то он будет и дальше искать в своей роли что-то новое, удивлять партнеров, себя, зрителей. Если нет, то он застынет на том же уровне. У каждого своя правда, но я считаю, что копаться, фантазировать и всех удивлять в хорошем смысле – это правильно.

Е. Бойко: А предположим, вы внутренне не согласны с тем, как видит вашу роль режиссер. Как выходите из таких ситуаций?

К. Хабенский: Бывает, бывает… Но я не режиссер, и если я с чем-то не согласен и хочу предложить другой вариант, то сначала выполню поставленную задачу, а потом предложу свое. Если режиссер останется при своем мнении, то, к сожалению, такая моя работа… Это тоже такая игра – «режиссер и актер».

Е. Бойко: Насколько вам важна личность автора в работе над ролью? Вот недавно прошел юбилей Чехова, к его личности было привлечено много внимания. Каждый для себя открыл что-то новое. Важно ли для вас знание личности автора для понимания персонажа, или это излишнее углубление?

К. Хабенский: Нужно ли мне знать биографию автора, его образ жизни, чем он болел, отчего скончался при работе над его пьесами? Человек сочинил, давал комментарии по поводу своих персонажей – иногда с большим чувством юмора, лаконично. Я не думаю.

Е. Бойко: Как вы думаете, что ближе России – лермонтовский образ героя нашего времени или чеховского маленького человека?

К. Хабенский: Думаю, ни то, ни другое. России больше интересен образ мученика, наверное.

Е. Бойко: А вам лично?

К. Хабенский: Только не мученика. Мне ближе человек, который пытается как-то справиться и выжить в сложившихся обстоятельствах. А этот процесс и есть, по большому счету, вся наша с вами жизнь.